Марья Петровна, между тем, окончательно пришла в себя и сначала с удивлением стала озираться по сторонам, но это продолжалось лишь несколько мгновений — она вдруг вспомнила все.
Страшная действительность стала перед ней, как страшное привидение.
Признаюсь вам, как другу, я иногда в тоскливые минуты рисовал себе свой смертный час, моя фантазия изобретала тысячи самых мрачных видений, и мне удавалось доводить себя до мучительной экзальтации, до кошмара, и это, уверяю вас, мне не казалось
страшнее действительности.
Но за этой смехотворной теорией стояла
страшная действительность — стояла Российская империя, в каждом движении которой проглядывает притязание считать Европу вотчиной славянской расы, и в особенности единственной сильной составной части этой расы — русских; та империя, которая со своими двумя столицами — Петербургом и Москвой — все еще не нашла своего центра тяжести, пока Царьград, в котором каждый русский крестьянин видит истинную настоящую метрополию своей религии и своей нации, не сделался действительной резиденцией русского императора» (стр. 83-84).
Неточные совпадения
В
действительности «Легенда о Великом Инквизиторе» наносит
страшные удары всякому авторитету и всякой власти, она бьет по царству кесаря не только в католичестве, но и в православии и во всякой религии, так же как в коммунизме и социализме.
Она с отчаянием говорит, что, едучи к мужу, не обманывала себя и ожидала только худого, но
действительность оказалась
страшнее всяких ожиданий.
Между тем в
действительности это
страшная сила, которая кладет свою тяжелую руку на всех.
Она не могла сказать, чтобы она заметила между ними что либо такое, что могло бы окончательно убедить ее в справедливости этого
страшного вывода, но те мелкие подробности их отношений, которые теперь не только не ускользали от ее внимания, но даже восстали перед ней в более резких, выпуклых чертах, доводили ее почти до полного уразумения горькой
действительности.
Мертвенный холод этой, отданной ему несколько месяцев тому назад руки мгновенно представил его уму
страшную, непоправимую
действительность.
Сначала ему показалось, что это был
страшный сон, но увы, он вскоре должен был отбросить это утешительное предположение — то, что совершилось, была ужасная
действительность.
Другие, напротив, не отрицают в нем остроты способностей, но при совершенном незнании
действительности, при
страшной отвлеченности, при уродливом и тупом развитии в одну сторону, с чрезвычайным происходящим от того легкомыслием.
Ему казалось, что среди сна был какой-то
страшный отрывок из
действительности.
И как стоит человеку во сне только сделать усилие сознания и спросить себя: да не сон ли это? для того, чтобы мгновенно разрушилось казавшееся ему таким безнадежным положение и он проснулся бы к спокойной и радостной
действительности, точно так же и современному человеку стоит только сделать усилие сознания, усомниться в
действительности того, что ему представляет его собственное и окружающее его лицемерие, и спросить себя: да не обман ли это? чтобы он почувствовал себя тотчас же перешедшим так же, как и проснувшийся человек, из воображаемого и
страшного мира в настоящую, спокойную и радостную
действительность.
И вот, чтоб возместить это право, она действует на чувственность мужчины, через чувственность покоряет его так, что он только формально выбирает, а в
действительности выбирает она. А раз овладев этим средством, она уже злоупотребляет им и приобретает
страшную власть над людьми.
Было утро. Потому только было утро, что Герасим ушел и пришел Петр-лакей, потушил свечи, открыл одну гардину и стал потихоньку убирать. Утро ли, вечер ли был, пятница, воскресенье ли было — всё было всё равно, всё было одно и то же: ноющая, ни на мгновение не утихающая, мучительная боль; сознание безнадежно всё уходящей, но всё не ушедшей еще жизни; надвигающаяся всё та же
страшная ненавистная смерть, которая одна была
действительность, и всё та же ложь. Какие же тут дни, недели и часы дня?
Уже стало совсем неинтересно, что возле сидит он и держит на голове свою
страшную руку; и медленно, тоскуя смертельно, тоскуя неподвижно, тоскуя вне всяких пределов, какие полагает ограниченная
действительность, — медленно я погрузился в сон без сновидений.